Гидравлические клапаны, ускорители заряженных частиц, усилители биотоков мозга. Правда, внедрить задуманное в практику никак не удавалось. Но Мурзин не унывал. За его плечами — двадцать лет, у него — учение, спорт, друзья и подруги, музыка. Да, музыка. И случилось так, что как раз в этой области ярко выявился его изобретательский талант.

Поначалу, как это нынче частенько бывает, Мурзин слыл почитателем джаза ?...>, так или иначе, но скоро в коллекции студента появились пластинки с музыкой Рахманинова, Листа, потом в его маленькой комнате зазвучали Бах, Вагнер, Мусоргский и, наконец, Скрябин. ?...>

“Открыв” Скрябина, Мурзин был потрясен. Ничто прежде не волновало его так, как творчество этого гения. Мурзин упивался скрябинской властью над звуком, его сочетаниями тембров, неповторимыми аккордами. В молодости увлечения находят, как весенняя гроза: легко, бурно, радостно. Мурзин залпом перечитал все написанное о Скрябине. Потом углубился в музыкальную акустику. Натуральные лады, обертоны, темперация — все стало более или менее ясно. Остро почувствовал желание любимого композитора выйти за пределы старой музыкальной системы. Но как? Как?

И вот однажды сверкнула молнией изобретательская мысль. Вспыхнула идея машины, способной по воле человека создавать любые музыкальные звуки, тембры, интервалы — все, что захочет композитор. Неужели все? Не верилось самому себе. ?...>

Константин Львович Солошек, в ту пору работник фонотеки Радиокомитета, посоветовал срочно обратиться в в лабораторию музыкальной акустики Московской консерватории.

?...> Мурзин побежал. Волнуясь, сбивчиво выложил свое предложение тогдашнему руководителю лаборатории профессору Гарбузову. И получил спокойный ответ:
Идея искусственной музыки, молодой человек, не нова. Этим у нас уже занимаются: Шолпо в Ленинграде, в Москве — Авраамов и Янковский. Лучше всего обратитесь к Янковскому,
Первая встреча с Борисом Александровичем Янковским была радостной и грустной. Мурзин познакомился с глубоко понявшим его энтузиастом, но уяснил, как трудно будет построить задуманное. 

Синтетическая музыка только-только нарождалась. Не хватало средств, аппаратуры, помещений. Было наивно рассчитывать на то, чтобы машину Мурзина, неизмеримо более сложную и дорогую, чем мультстанки и даже вариофоны, приняли к экспериментальному изготовлению. Это ведь далеко не необходимое изобретение. 

Экономических выгод оно не сулит. А эстетические достоинства... их чертежами не докажешь.
Мурзин выслушал невеселые доводы Янковского, а потом они оба все-таки сели за тщательный разбор проекта. Янковскому понравился принцип синтеза звука. Изобретатель получил много советов и в конце концов еще сильнее поверил в свою мечту — трудную, вдруг оказавшуюся почти неисполнимой, но тем более заманчивую и многообещающую.

Что ж, думал Мурзин, впереди вся жизнь. Построю машину сам — не спеша, постепенно, по винтикам и гаечкам.
Но замысел пришлось отложить. И надолго. Нагрянул 1941 год.

1947 год. Возобновились встречи с Солошеком, который вернулся с фронта. Незаметно собрался кружок влюбленных в музыку друзей. Они служили хорошей поддержкой в трудную минуту. Только Янковского еще не было. Мурзин тщетно пытался разыскать его.

Шли месяцы, годы. Вот собраны два магнитофона, столамповый (!) усилитель, электропривод. Во время командировки в Германскую Демократическую Республику удалось заказать оптические детали из высококачественного стекла. Их сделали на знаменитом Цейсовском заводе. А в Москве Мурзин оформил заказ на каркасы машины.
Немало людей бескорыстно помогли изобретателю. Поддержало служебное начальство. Товарищи по работе — слесаря, механики, оптики — приложили руку ко многим деталям, конструкторы посоветовали, как скомпоновать узлы.
Дело шло. Но далеко не всегда гладко.

Это и счастье и несчастье — такая жизнь. Есть ясные цели, есть беспрестанные думы о них и работа, работа... Сначала на службе — исследования мудреных приборов, подготовка диссертации, потом дома, на даче, где то же дело, ставшее до боли любимым. Сутки заполнены до отказа. Но временами находит тяжелая усталость. И никуда не убежишь от горькой досады при неудачах.

А неудач хватало с избытком.

.. .Четыре одинаковых стеклянных диска надо было покрыть очень точным рисунком: полторы сотни концентрических колец, на которых периодически и непрерывно меняется прозрачность и темнота. Смещения в сотые доли миллиметра, почти незаметные нарушения оттенков недопустимы. Мурзин решил наносить этот узор фотографическим способом на фотопластинку. Ради ускорения дела сконструировал и построил специальный станочек. 

Работа началась. Ночь. Изобретатель не сводит утомленных глаз со стрелки вольтметра. Вертится диск, рука привычным движением поворачивает ручку реостата. Вдруг перегорает лампочка. Вот обида! Двадцать часов работы насмарку!..
Полная запись диска — пятьдесят часов, более двух суток бдительного наблюдения и регулировки. Две тысячи безошибочных операций установки, корректировки и т. д.
За станок Мурзин садится посменно с женой. Оба они теперь живут под девизом: “Писать, пока не напишем”. Если появляются гости, их, наскоро обучив, тоже сажают за станок. И смех и грех! И так день за днем, ночь за ночью.
Беды подстерегали на каждом шагу. 

Вот местная электростанция перестала давать энергию (дело было на даче). Перешли на аккумуляторы. А они садятся, снижают напряжение. Не рассчитаешь время — очередной диск ушел в брак. Сломался шрифт — снова брак. Устал, ошибся в отсчете — брак, брак, брак. Неоднородная эмульсия на фотопластинке — брак. Похолодало, нарушился режим проявления — опять и опять брак.

Больше трех лет ушло на изготовление одного -единственного диска — негатива для четырех необходимых в машине.
На столе — стеклянный кружочек с пятнистым узором. Мурзин глядит на это сокровище и думает, насколько проще было бы его сделать в заводских условиях — с применением точного оборудования! ?...>

Первая модель машины (как говорит Мурзин—“макет”)) была вчерне готова к 1957 году. Она занимала полкомнаты на даче изобретателя. Вид неприглядный. Обнаженные узлы, путаница проводов, нагромождения радиоламп. Но все это уже называлось “фотоэлектронным оптическим синтезатором звука”, как значилось в авторской заявке Мурзина, которую он сделал, лишь закончив разработку. И главное свершилось: машина звучала.

Как же она действовала?

Чтобы понять это, нам пришло время ненадолго окунуться в историю звучащих автоматов.

Самые ранние из них — шарманки, музыкальные табакерки и шкатулки, часы со сложным боем и т. д. — понятны: заводится пружина, крутится вал, что-то за что-то цепляется и в нужные моменты бьет по колокольчикам пли щиплет струны.
Дальше следуют самозвучащие пианино — пианолы и автоматические рояли. Эти уже могут менять свой репертуар — выстукивать разную музыку. В пианоле — ряд стерженьков, соединенных с клавишами. 

Стерженьки прижаты к бумажной ленте с прорезями. Лента движется поперек ряда стерженьков — и прорези на ней соответственно перемещаются. Попал какой-то стерженек в прорезь — связанный с ним молоточек ударил по клавише. Потом другой, третий, вот и играет пианола. По существу, ленты с прорезями — это тоже “самозвучащие ноты”. Композитор может заготовить их с помощью ножниц, а потом они заиграют без всякого пианиста.

Надо сказать, что в свое время выпускались очень хорошие автоматические фортепьяно, передававшие тончайшие нюансы исполнения. Они могли и фиксировать игру пианиста. Человек проиграет пьесу, а потом автомат повторяет ее, да так точно, что невозможно отличить от живого исполнения. Сейчас такие инструменты не нужны, они вытеснены звукозаписью. Но именно их устройство подсказало Шолпо идею “механического оркестра” из рассказа “Враг музыки”.
 

Свет и звук

Представьте себе, что вы сидите за письменным столом, а против вас, вдоль противоположного края стола, тянется в его доске длинная горизонтальная щель. Она вся светится, мелькает световыми вспышками. Приглядитесь внимательнее, вы заметите, что щель составлена из множества окошечек — “хром”. Их всего 576. В крайнем левом свет и темнота непрерывно сменяют друг Друга 40 раз в секунду. Чем правее окошко, тем чаще мигания. В крайнем правом их частота 11000 в секунду. Причем ступеньки нарастания частоты от окошка к окошку везде одинаковые.

Столь быстрые мелькания, конечно, глазом не различишь. А получаются они потому, что на пути к окошечкам световые лучи пронизывают вращающиеся диски с волнообразной сменой черноты и прозрачности — те самые, что были так тяжелы в изготовлении.

Вот эта щель и есть основа машины Мурзина. Это как бы беззвучный запас любых звуков. Ведь хоть световые мелькания и немы, но заставить их петь совсем нетрудно: поставьте над щелью фотоэлементы, соединенные через хороший усилитель с громкоговорителем, и световые колебания тотчас превратятся в звуковые. Правда, когда все окошки запоют хором, получится несусветный шум, который нам пока не нужен. Нам нужен музыкальный звук. Его нужно “выбрать из шума”. Что ж, это совсем просто.

Накройте щель светонепроницаемой пластинкой с маленькой дырочкой. Пусть эта дырочка окажется над тем окошечком, что мелькает 440 раз в секунду. Теперь только эти колебания будут пропущены к фотоэлементам. И, превратившись в звук, они дадут чистый тон “ля” первой октавы.

Вам не нравится, что звук вышел тусклый, сухой? Дело поправимое. Проткните в пластине еще несколько отверстий — так, чтобы они слегка приоткрыли другие места щели, лучше всего — соответствующие частотам натуральных обертонов звука “ля”. Тогда к основному тону добавятся гармоничные призвуки, звучание приобретет тембр, сделается насыщенным и ярким. Вот вы и достигли цели — получили музыкальный звук. Причем весьма эффективным способом — путем синтеза натуральных обертонов.

Несколько сочетаний подобных отверстий в пластине дадут аккорд — любой сложности, с неограниченным количеством голосов. Звуки его можно расположить и по. традиционным полочкам двенадцатиступенного темперированного строя (такого, как на рояле, органе, аккордеоне) и по чистым натуральным интервалам, недоступным пашей нотной записи и обычным инструментам.

Дело в том, что звукоряд машины Мурзина гораздо богаче обычного звукоряда современной музыкальной системы. В октаве не 12, а 72 звука. В шесть раз больше! Синтезатору доступны тончайшие изменения высоты тона, еле уловимые самым чутким ухом. И сделано это ради того, чтобы синтезировать натуральные тембры, неведомые нашей музыке созвучия, открыть доступ к естественному гармоническому строю, который искажен и обеднен европейской музыкальной системой.

72 ступеньки в октаве — как раз та особенность машины, которую еще в довоенные годы подсказал изобретателю Янковский. По его вычислениям при таком делении октавы можно строить особенно яркие, прозрачные, сочные тембры и аккорды.
Машина в принципе способна на все, о чем так пылко мечтал юный Шолпо: любые аккорды, богатейшие тембры, полифоническое многоголосие, натуральные созвучия, какие угодно диссонансы. И это дало Мурзину право назвать свое детище именем любимого композитора. Машина получила название “АНС” — “Александр Николаевич Скрябин”.

Партитура и кодер

Музыка — жизнь звуков во времени. Мелодии, смена созвучий, темп и ритм, увеличение и уменьшение громкости. Все это тоже доступно машине Мурзина.

Мы не сказали еще, что пластина, прикрывающая щель, не неподвижна. Она способна двигаться относительно щели, поперек нее, так же как бумажная лента в пианоле. И, конечно же, в пластине проделываются не отдельные дырочки, а прозрачные линии.

В машине роль этой пластины выполняет широкий лист стекла, покрытый сверху непрозрачной краской. Мурзин назвал его партитурой — словом, которым композиторы именуют нотную запись оркестровой музыки. Но если обычная партитура без оркестра нема, как рыба, то партитура в машине Мурзина звучит сама. Это настоящие “самозвучащие ноты”.
Тонким резцом вы снимаете в тех или иных местах слой краски, проводите прозрачные линии, а потом включаете электродвигатель, и партитура плавно въезжает в промежуток между светящейся щелью и фотоэлементами. Для фотоэлементов открываются то одни, то другие участки щели. Световые мелькания различных частот складываются, возбуждают соответствующие звуки. Они меняются, переходят в новые, утихают, снова возникают -- в согласии с картиной прозрачных линий, которая была сделана вашей рукой на зачерненном стекле.

Нарисовать па партитуре можно, вообще говоря, что угодно — имитировать звуки скрипки, рояля, трубы, оркестра, если хотите — человеческого голоса. Надо только знать спектральный состав звуков, характер атаки и затухания, закономерности частотных изменений. Можно искать и новые тембры, звучания, недоступные даже электромузыкальным инструментам. Можно рисовать шум водопада, удары молота, грохот грома. Но, повторяем, нужно знать, как это делать.
Тут-то вся сложность. 

Разгадать таинственный шифр звучащего мира еще предстоит. И на это уйдут годы.

Но главнейшие правила, “букварь” партитуры, уже подготовлены изобретателем. И элементы этой “звуковой грамоты” внесены в машину.

Чтобы облегчить рисование (шифрование, кодирование) звуковой картины, Мурзин устроил особое приспособление — кодер.

Над партитурой он поставил изображение обычной фортепьянной клавиатуры; стали отлично видны опорные точки двенадцатиступенного темперированного строя. Рядом па передвижной каретке поместил шкалу с рисками, указывающими положение первых шестнадцати гармонических обертонов, взятых от любого основного тона; от всякого звука стало удобно строить и обертоны и натуральные интервалы. Для облегчения набора тембров закрепил в нужных местах каретки тонкие резцы с разноцветными шариками-рукоятками (“Композитору надо дать в руки что-то круглое”,—говорит Мурзин).

Весь кодер схож с точным и удобным чертежным устройством, нечто вроде усовершенствованной чертежной доски — кульмана. И работа на нем напоминает конструкторскую, но не за листом ватмана, а за черной пластиной партитуры.

Первые аккорды

В 1957 году машина не имела еще столь удобного кодера. Рисование звуков было тогда делом нелегким. Но Мурзину не терпелось показать АНС сведущим людям. Что-то скажут композиторы? Что сказал бы Янковский? Изобретатель снова пустился в поиски своего первого советчика. И на этот раз удачно. Янковский нашелся. Он вернулся из скитаний военных лет и работал в Москве на Экспериментальной музыкальной фабрике.

На дачу к Мурзину Янковский приехал вместе с композитором Болдыревым, который некогда был ассистентом Шолпо.
Янковский просидел за машиной несколько часов и остался доволен. Сказал, что не ожидал подобного результата. Правда, он тут же надавал кучу новых советов, но речь шла не об исправлении плохого, а об улучшении хорошего. Мурзин и сам видел пути совершенствования машины.
Болдырев занялся сравнением нового синтезатора с хорошо памятными ему вариофонами Шолпо и во многом отдал предпочтение машине Мурзина.

Вскоре изобретатель привез к себе композитора Андрея Волконского. Разобравшись в машине, тот сразу же сел за кодер, принялся рисовать звуки и сделал открытие, неожиданное даже для самого Мурзина. Вместо узких линий Волконский провел на партитуре в басах широкие полосы, захватывающие несколько окошечек (хром) щели. Получились мощные удары — величественные органные басы, но еще более звучные и яркие.
— Эта машина для меня, — сказал Волконский.

Хорошие отзывы о детище Мурзина дали конструкторы электромузыкальных инструментов Симонов и Корсунский, сотрудник Акустической лаборатории Московской консерватории Рудаков и другие специалисты.
Осенью 1959 года макет машины принял законченный вид. Он был перевезен в Москву и нашел гостеприимный приют в Музее Скрябина. Здесь вместе с Мурзиным ее принялся осваивать композитор Николай Павлович Никольский, музыкант и радиоинженер. Скоро была “нарисована” строгая и спокойная “Фантазия на русские темы”, за ней — очаровательная, по-волшебному неожиданная миниатюра. Потом в работу включился молодой композитор Петр Мещанинов. Вместе с композиторскими пробами начался кропотливый исследовательский труд — по существу, построение новой теоретической гармонии, выводящей музыку за пределы старой двенадцатиступенной темперации.

Композитор и живописец

Живописец кладет мазки на полотно, потом отходит, оглядывает сделанное, кое-что изменяет и добавляет. Он постоянно видит то, что творит. Так же контролируют себя скульпторы, писатели, поэты.

А вот композитор-симфонист лишен этой возможности. Его творчество — во многом интуиция, фантазия, которая получает проверку лишь при первом оркестровом исполнении произведения.

Работая на синтезаторе Мурзина, композитор становится похожим на живописца. Нарисовав сложнейшую музыку, он может сразу прослушать ее, поправить, нанести новые звуковые мазки. После отработки на партитуре очередной кусок произведения записывается на магнитофонную пленку. И во время записи композитор продолжает творить музыку. Теперь он превращается в дирижера. 

Дирижирует машиной. Слушая созданные звуки, он ускоряет или замедляет их, увеличивает или уменьшает громкость, характер атаки и затухания. Для всего этого в синтезаторе есть приспособления.

Немалые достоинства! В методике “графического звука” было труднее. Там между записью и звучанием стояла стена:
долгая и хлопотливая процедура проявления и сушки пленки, печатание позитива, новое проявление, опять сушка.. .?...>
АНС — инструмент, с которым будет работать сам композитор. Без всяких посредников. АНС прямо связывает музыкальные образы со зрительными. Линии рождают звуки. Линии, нанесенные человеческой рукой.

Дело за тем, чтобы научиться проводить эти линии.

Программа труда

В подарок от физики и техники музыка получила машину, которой под силу имитировать любой инструмент, и целый оркестр, и человеческий голос. Что ж, значит, пора вспомнить доктрины бесчисленных ниспровергателей? Не дать ли отставку скрипке и роялю? Не отказаться ли от Карузо и Шаляпина? Стоит ли их лелеять, если можно нарисовать “синтетическое пение”?

— Какая чушь! — взрывается Мурзин на эти провокационные вопросы. — АНС не обезьяна!..
Слава богу, нашелся еще один изобретатель, не зараженный манией величия!

Успокоившись, он говорит:

— Да, синтезатор способен имитировать рояль, скрипку, голос. Дело это выполнимое, хоть и невыразимо трудное. Но повторять тембры имеет смысл только ради исследования. Вносить же их в музыку бессмыслица. Такая имитация — не более чем фокус. Никогда ничто самобытное не строилось на подражании. Живой голос вечно останется прекрасным. Красота рояля — в ней самой. Неповторимо трепетное дыхание симфонического оркестра. Никогда не умрет волшебная скрипка, плачущая в руках человека...

АНС — не враг музыки наших дней. Он ничему хорошему не угрожает. Его дело — обогащение, расширение границ музыкального искусства.

Именно поэтому изобретатель выдвигает даже несколько спорную, рискованную программу: не записывать на АНСе старые произведения. Бах, Чайковский и Скрябин писали для роялей и органов, скрипок и барабанов, говорит Мурзин, исполнять их творения в новых тембрах и строях — все равно что перерисовывать в других цветах полотна Рембрандта и Репина.

Верна ли столь крайняя точка зрения, покажет время. Изобретатель не настаивает на ее абсолютности. Могут быть исключения — скажем, для тех пьес, которые сама напрашиваются для исполнения в естественном строе: хотя бы скрябинских. Во всяком случае, АНС должен звучать самобытно. ?...>

Изобретатель мечтает об энтузиастах, не боящихся труда. И не только мастеров больших форм. Давний любитель Эллингтона, Мурзин далек от ханжеского отрицания джазовой музыки. Он с радостью встретит искренних сторонников этого жанра, он зовет всех, кто хочет стать художниками новых звуков, живописцами ярких тембров, чарующих гармоний, волнующих шумов и диссонансов. 

И все больше композиторов навещает комнату в Музее Скрябина, где стоит макет удивительной машины. Знакомятся с ее действием, возможностями, пишут теплые, порой восторженные отзывы.

Евгений Александрович Мурзин родился в 1914 г.
В 1938 г. окончил Московский институт инженеров коммунального строительства, а в 1941 г. аспирантуру этого же института.

Война, курсы воентехников при Артиллерийской академии им. Дзержинского.

В качестве военного изобретателя старший техник-лейтенант Е.А.Мурзин направлен в НИИ-5 в 1942г. для реализации своего изобретения - электромеханического ПУАЗО.

Под руководством Мурзина проводилась разработка и испытания на полигонах и в боевых условиях приборов управления огнем наземной артиллерии, принятие их на вооружение.

После войны, в 1945г., Мурзин защитил в МВТУ кандидатскую диссертацию по этой тематике.

В дальнейшем разработка аппаратуры звукометрической разведки наземной артиллерии, приборных методов наведения истребителей-перехватчиков на бомбардировщики противника.
В 1949-50г.г. Е.А.Мурзин был заместителем главного конструктора аппаратуры оборудования КП авиационных соединений ВВС для управления и наведения истребителей Ясень-1.

В 1951-53г.г. был главным конструктором аппаратуры командного пункта наведения и управления истребительного авиационного корпуса ПВО страны - Ясень-2. Им были разработаны и в дальнейшем реализованы принципы управления активными средствами ПВО.

Проект был представлен Янковскому Б.А. и проф. Гарбузову Н.А. в Московскую консерваторию.

Действующий макет АНСа удалось построить лишь в 1958г.
Макет строился в течении более 10 лет в коммунальной комнате, на деньги изобретателя, в нерабочее время, с бескорыстной помощью многих друзей.

1-й вариант инстумента - 576 чистых тонов, перекрывающих диапазон 42-10800гц., 8 октав, 72-х ступенная темперация, 4 оптических диска, каждый диск - 144 дорожки (2 октавы), диаметры 120-30мм, ширина 0,31мм, скорости вращения: 12, 3, 3/4, 3/16 об/сек.

2-ой вариант инструмента 720 чистых тонов, диапазон 21гц-21,6 кгц (10 октав), 5 оптических дисков, скорости: 24, 6, 6/4. 6/16, 6/64 об/сек.

Отработка органов управления инструмента и экспериментальная работа проводились при участии композиторов Артемьева Э.Н. и Крейчи С.А.
В числе первых на АНС работали композиторы Николай Никольский и Петр Мещанинов.

Первые сочинения, созданные на АНС были исполнены в 1961г. на выставках в Лондоне и Париже.

В1959г. АНС был установлен в доме-музее Скрябина, Москва, ул. Вахтангова 11, где позднее на базе этого инструмента была создана первая в СССР студия электронной музыки, в которой начинали или какое-то время работали многие всемирно известные композиторы и теретики (Шнитке, Губайдулина, Артемьев, Крейчи, Немтин, Мещанинов).

В соответствии с приказом по Госкомитету Совмина СССР по Радиоэлектронике (ГКРЭ) от 6.12.1960 г. под руководством канд. технич. наук Е.Мурзина выполнен проект на основе действующего макета и экспериментального проекта промышленного образца, разработанного при участии конструктора А.А.Гусева, ведущего конструктора Н.И.Тропкина, конструкторы разработчики: Масленников Б.А., Яголковский В.К., Литван А.Б., радиоэлектр. Андрюшин В.А., Гинзбург, В.Н., Булганин В.С., - внеурочное время, макетирование - Гнедчин П.А., Прохоров И.С.

 Пришло время нового звука. Мы живем в мире электронной музыки. Она рвется из колонок, «заводит» ночные клубы, щебечет неземными соловьями на изысканных концертах и долбит по ушам из-за стенки, когда в соседней квартире балдеет молодежь. ХХI век на дворе, не на клавесине же играть.
Но у любого явления есть история. Потому вспомним, что первый в мире музыкальный синтезатор изобрел полковник Советской Армии Евгений Мурзин. Это было в далеком 1958 году.

Когда в «Бриллиантовой руке» загипсованная лапа гоняется за Гешей (Мироновым)...

Когда в «Солярисе» давящим звуковым фоном идет тяжелое, переливающееся гудение — океан тревожится, нервы взвинчены?..

Когда в «Освобождении» травится Гитлер...

А еще в «Сибириаде»...

А еще в «Зеркале»...

И во множестве других не столь памятных фильмов звуковой эффект достигался с помощью синтезатора АНС.

АНС изобрел военный инженер Евгений Александрович Мурзин, носивший погоны полковника и пушечки в петлицах. Впрочем, форму Мурзин надевал нечасто, по натуре был человеком штатским. Музыку любил, особенно Скрябина. Собственно, со Скрябина все и началось...
Прицел на Сталинскую премию

Мурзин учился в Институте инженеров коммунального строительства, перед войной окончил аспирантуру. Собирал пластинки. Стал постепенно завзятым меломаном. Однажды попал на концерт, где исполнялся Скрябин, — и вышел потрясенный.

Великий Скрябин — гений, аристократ духа, мистик, эстет, Скрябин, ощущавший себя мессией искусства как новой религии, — и этот парень из общаги коммунхозовского института, сын ивановской ткачихи... Странное пересечение? Не такое странное. Говорят, Скрябин рассчитан на подготовленного слушателя. Но Мурзин и был подготовленным! Жадно читал, интересовался всеми науками на свете. Блестящие мозги, отличные руки. Без конца изобретал, фонтанировал идеями — то усилители биотоков головного мозга, то какие-то особые гидравлические клапаны, то ускорители частиц. Самородок.

Композитору Скрябину было тесно в рамках тогдашней музыкальной системы — задорный студент Мурзин задумался, как эти рамки расширить. И придумал фотоэлектронный оптический синтезатор звука.

Отличная идея, сказали ему. И даже теоретически вполне воплотимая в жизнь. Ноѕ Молодой человек, вы предлагаете дорогую, невероятно сложную в производстве вещь. Да, она полезна при сочинении музыки — однако сколько их в стране, сочинителей музыки?

Дальше был 1941 год. Служить Мурзина направили в артиллерию. На фронте он немедленно озаботился вопросом: как сделать, чтобы пушки его батареи били точнее? Придумал схему электромеханического поправочника для управления огнем. Послал командованию. Вскоре был отозван с фронта и прикреплен к одному из номерных НИИ в должности «военного изобретателя». Там и остался после Победы. За разработку зенитного прицела нового типа получил по закрытому списку Сталинскую премию. Защитил диссертацию.

Перечисление всего, что полковник Мурзин наизобретал во славу советской артиллерии (а потом — ПВО, ракетных войск, ВВС), заняло бы слишком много места. Упомянем только, что был он, например, главным конструктором одного из комплексов аппаратуры командного пункта ПВО страны — понятен уровень? Мог стать генералом, доктором наук — но ему это было неинтересно. Мурзину нравилось изобретать. И возиться с АНСом.
Каждому гостю — по паяльнику!

АНС — это сокращенное «Александр Николаевич Скрябин». Так в честь любимого композитора Мурзин назвал тот самый фотоэлектронный синтезатор, нереальность выпуска которого ему доказывали здравомыслящие люди.

Юлия Евгеньевна, дочь Мурзина, в нашем разговоре обронила: отец любую проблему (в том числе и жизненную) рассматривал как инженерную задачу. Есть идея, которую надлежит реализовать. Действительно, ни один завод за АНС не возьмется. Ну и не надо завода! Справится своими силами. Материалы? Что-то купит, что-то достанет. Механическая часть? При НИИ опытное производство, там изумительные мастера — слесари, токари... Договорится. Деньги? Он неплохо зарабатывает.

В реальности все выглядело так. Конец сороковых — начало пятидесятых. Скромный жилгородок на московской окраине при НИИ: бараки, белье на веревках между деревьями. Одна из комнат — Мурзиных. Евгений Александрович пришел с работы, наскоро поел — и садится паять. Жена со своими делами разобралась — и тоже паять. Дочка маленькая, ей паять не доверяется, но зато она уже отлично знает, где какая лампа, какое сопротивление, потому — «подносчица снарядов». В выходной могут заглянуть гости. Им запросто предложат паяльники — и милая светская беседа потечет в канифольной дымке.

Столамповый усилитель... Два специальных, особо точных, самостоятельно собранных магнитофона... Электропривод... Отдельная эпопея — изготовление и градуировка стеклянных дисков. Так продолжалось двенадцать лет. В 1958 году АНС (действующий макет) был готов. Он занимал половину комнаты. Но Мурзин был не только классным инженером, но и хитроумным дипломатом. Договорился с Татьяной Григорьевной Шаборкиной, тогдашним директором Дома-музея Скрябина, — и АНС переехал туда.

Охота делать балалайку

АНС стал сенсацией. Скрябинский музей был одним из главных культурных центров Москвы — музыкальные вечера, концерты для элитной публики. Всем, естественно, демонстрировался мурзинский аппарат. Ведущие композиторы и музыканты, электронщики и акустики оставляли в книге отзывов восторженные записи. Их можно понять — новый инструмент фантастически расширял профессиональные возможности. 

В обычной октаве 12 звуков, в «ансовской» — 720 звуковых дорожек чистых тонов — то есть реально сконструировать любой звук, музыкальный, природный, неземной... Эти звуки можно было накладывать друг на друга, и на выходе получался аккорд оркестра, шум прибоя, пение загадочной птицы — что угодно. Завораживал сам процесс работы: клавиатуры не было, на покрытом специальной непрозрачной мастикой стекле прочерчивалась линия, через нее пускался световой луч на фотоэлементы — в общем, музыкальная фраза как бы рисовалась.

Более того! Оказалось, что изобретение востребовано временем. Это ведь начало шестидесятых, время первых полетов в космос. Возник общественный спрос на «космическую» музыку. Именно АНС позволял такую музыку писать.

И еще... Выяснилось, что собранный на коленке в окраинном бараке АНС — первый в мире музыкальный синтезатор. Все, что до этого делалось в Германии, Венгрии, США, на порядок отставало от мурзинского инструмента. То есть опять-таки советский приоритет.

Тут надо специально уточнить: речь не идет о привычных сегодня концертных синтезаторах, на которых играют клавишники. Концертные синтезаторы — уже даже следующий этап. АНС был синтезатором студийным и предназначался не для исполнения, а для извлечения и записи новых созвучий. Но именно на новых созвучиях стоит новая музыка, и потому АНС законно занимает место в фундаменте здания. 

И еще... На Западе думали над аппаратурой, которая имитировала бы традиционные инструменты, — один синтезатор заменяет целый оркестр! АНС это тоже может, но цель изначально ставилась другая. Мурзин говорил: зачем подражать скрипке? Скрипка и есть скрипка, ее никто не отменяет! Дополнить скрипку — вот что интересно!

Он пробил невероятную вещь — при институте решением Госкомэлектроники была организована специальная лаборатория по производству АНСов. Задача — подготовка промышленного образца. Начальник лаборатории, естественно, Мурзин.

Нельзя сказать, что начальство к указанию отнеслось с восторгом. «Охота делать свою балалайку — делай! — в сердцах сказали ему. — Но ты же понимаешь, какое это понижение в должности». Мурзин понимал. Только уж больно хотелось сделать «балалайку».

Получив лабораторию, Мурзин начал набирать штат. К Евгению Александровичу приходили вдохновенные молодые люди, мечтавшие породнить алгебру техники с гармонией музыки. Двоих выделим особо. Первый — только что демобилизовавшийся из армии Станислав Крейчи: с того момента его жизнь связана с АНСом. 

Второй — юный выпускник консерватории, принятый на странную должность «инженер-композитор». Его звали Эдуард Артемьев.

«Я понял самоценность звука»

Сегодня Эдуард Артемьев — живой классик. Про те времена он вспоминает так:

«После консерватории мне довелось познакомиться с Евгением Мурзиным и его синтезатором АНС. Ошеломляющее впечатление. Мир, которого я раньше не слышал... Я понял самоценность звука, его способность вмещать в себя макромир и микромир».

Тогда Артемьев только начинал. Но Мурзина поддерживали фигуры повесомее.

Министру культуры СССР

Фурцевой Е.А.

Многоуважаемая Екатерина Алексеевна!

Государственный комитет Совета Министров СССР по радиоэлектронике закончил в 1961 г. разработку промышленного образца электронного музыкального инструмента — АНС. (ѕ) АНС в руках композитора является средством производства музыки. (ѕ) Для обобщения опыта использования АНСов при Министерстве культуры СССР должна быть создана центральная студия электронной музыки

Первый секретарь Союза композиторов СССР Т. Хренников

Первый секретарь Союза композиторов РСФСР Д. Шостакович

Есть масса историй про талантливых изобретателей, которые мыкались со своим открытием, умирали в нищете. Но они не про Мурзина. Помните слова дочери, что отец рассматривал жизненные проблемы как инженерные задачи? Первая цель достигнута — АНС сделан (и узаконен в правах). Но красивую вещь надо красиво подать. Мурзин сумел и это. «Пиарить», говоря сегодняшним языком, он умел. Тоже не лишнее искусство.

Я уже сказал про общественный спрос на «космическую музыку». СССР лидерствовал в великой гонке: первый спутник, Гагарин... Идеологически карта разыгрывалась вовсю. Для советских выставок в Париже и Лондоне был снят полиэкранный фильм «К звездам». Музыку к нему срочно написали на АНСе Артемьев и Крейчи. И фильм, и музыка вызвали много разговоров на Западе.

Сам АНС гордо выставили на ВДНХ. И главное — впереди Выставка достижений советской промышленности в Генуе! Ее успех очень важен для Итальянской компартии! Что представит Госкомитет по электронике? Осциллографы? Телевизоры? Не удивишь. А вот АНС...

Настоящие должности Мурзина в дни выставки, естественно, не назывались. Простой советский инженер. Русский синтезатор вызвал фурор. Какие-то бизнесмены предлагали Мурзину продать машину, Мурзин, как подобает скромному советскому инженеру, гордо отказывался.

В 1967 году была наконец организована Экспериментальная студия электронной музыки — та, о которой просили Хренников и Шостакович. В один день Мурзин ушел в запас, уволился из института и стал ее руководителем.

Студию закрепили за фирмой «Мелодия», а разместили на первом этаже Дома-музея Скрябина. Там была коммуналка на десять семей. Требовались напористость и связи Мурзина, чтобы на уровне ЦК добиться решения: коммуналку расселить. Десять семей разъехались по десяти новым квартирам — а говорите, что от электронной музыки никакого проку!
Музыка разъяренного роя

Через много лет эту студию назовут «одним из очагов московского музыкального андерграунда». Правда, тот же Эдуард Артемьев не согласен: те, кого числили в так сказать «музыкальных диссидентах», лишь начинали с электронной музыки, дальше пошли своим путем. Но поначалу с АНСом действительно связано творчество самых знаковых фигур советского композиторского авангарда.

«...Есть что-то мистическое в том, как она слышит голоса — японского кото, привычных скрипок и саксофонов или синтезатора (в 1967 году Губайдулина пришла в московскую Экспериментальную студию электронной музыки, где вместе с коллегами осваивала отечественный синтезатор АНС, созданный инженером Евгением Мурзиным). Как будто проникает в души инструментов». 

Это из литературы о Софии Губайдулиной. Крейчи вспоминает, что Губайдулина возникла на горизонте первой — тоненькая, черноглазая девушка. Девушка сказала, что зовут ее Соней, она аспирантка консерватории, пишет музыку к мультфильму «Маугли». Там есть сцена атаки диких пчел, хочется мелодию построить на гуле разъяренного роя, можно ли попробовать?

Потом начал заходить в студию седоватый крепыш со светлыми внимательными глазами. Крейчи запомнилось, что он никогда не улыбался — даже если шутил. Очень четко и логично мыслил — математик! Звали его необычно, но имя очень подходило — Эдисон. Эдисон Денисов.

Альфред Шнитке в 1969-м написал на АНСе «Электронный поток». «Это мое единственное электронное произведение, если не считать отдельные опыты в киномузыке. Я работал с АНСом долго, практически больше годаѕ» Шнитке появился на телеэкранах в перестройку, уже тяжелобольным, потому запомнился изможденным лицом, измученным взглядом. А тогда это был молодой, худощавый, очень интеллигентный человек. И волосы еще носил не до плеч.

Еще были Шандор Каллош, Олег Булошкин, Александр Немтин, учивший инженера и музыканта Крейчи композиторской науке... Все показывали в студии свою музыку, о ней спорили. Мурзин слушал, но восторгов не выказывал. Он любил Скрябина. И джаз. Кстати, сам ни одним инструментом не владел. Ничего, Страдивари тоже на скрипке не играл.

В опалу «московская тройка» (Губайдулина, Денисов, Шнитке) попала позже. Считается, что из-за этого студию и закрыли. Все и так, и не так. Причина номер один все-таки смерть Мурзина. Юлия Евгеньевна: «Если бы отец был жив! Он бы что-нибудь придумал!» Но Мурзин начиная с 1969 года тяжело болел. Умер в 1970-м.

Про человека, который его сменил (ныне тоже покойного), плохо не говорят, говорят иначе: был другим. Он сделал для студии немало, но... Дипломатичный Мурзин, например, отправляя подчиненного по министерским кабинетам, наставлял: «Ивану Ивановичу надо сказать то-то. Петру Петровичу — это. Повтори!» И лишь когда сотрудник все повторял правильно, благословлял в поход. Тот, кто сменил Мурзина, напротив, был по характеру эмоциональным, взрывным. Дураку в глаза резал: ты — дурак! Качество симпатичное, однако если отвечаешь за дело... Словом, очень скоро против студии было настроено все начальство.

Заодно подкатывала технологическая революция: появились японские и английские студийные синтезаторы. Зарождалась целая индустрия.

И вдобавок ко всему этому в одном западногерманском журнале появилась статья о советских композиторах-авангардистах. В статье писалось, что в Советском Союзе их главные произведения не исполняются и приютом для гонимых экспериментаторов является студия электронной музыки...

В общем — сокращение штатов.

Диалог с дельфинами

Когда студию закрыли, встал вопрос: что с АНСом делать? Крейчи незадолго до того перешел работать в МГУ, занимался синтезом звучащей речи. Аппарат передали на баланс университету. АНС начал учиться говорить. Станислав Антонович вспоминает жутковатое ощущение, которое — даже у него! — возникало, когда после долгой штриховки на стеклянном экране машина вдруг отчетливо произносила: «Ма-ма мы-ла Ма-ню». Еще АНС, способный воспроизводить любые звуки, использовался для изучения языка дельфинов. Работы, естественно, были полусекретными: заказчиком выступал ВМФ.

Все это как бы оправдывало существование АНСа и позволяло полуофициально использовать по прямому назначению: нетрадиционная музыка, звуковые эффекты.

Фильмы, в которых он звучит, мы вспомнили в начале материала.

Таким образом в МГУ сегодня находится единственный в бывшем СССР (и в мире!) экземпляр.
Обломок Атлантиды

Внешне АНС чем-то напоминает антикварный буфет. Весу в нем больше тонны.

Упрятавшийся в одной из боковых комнаток гигантских лабиринтов МГУ, аппарат в общем благополучно пережил бурные годы перестройки. Его нынешние приключения соответствуют времени: например, в здании был пожар, при тушении пролили двадцать три машины воды; Крейчи той ночью чуть инфаркт не хватил, но ничего — АНС чудом не зацепило. Или бомж проскользнет через проходную, его ищут, и, не найдя ключа, охрана взломает комнату — АНС потом долго стоит за опечатанной дверью, не подойти.

Его дальнейшая судьба? Идеальный вариант — специальная студия. Но понятно, что это для богатой страны. Станислав Антонович говорит: пусть пока стоит где стоит, все равно, кроме меня, никто в мире эту машину наизусть не знает.

По-своему АНС уникален, как скрипка Страдивари. К нему ходят на ознакомительные занятия студенты Гнесинки и консерватории, регулярно приезжают любознательные иностранцы, пишущие научные труды по истории электронной музыки.

...Господи, а ведь действительно — уже история! И не только музыки... Как объяснить молодым, что были времена, когда гении оборонки, отрывая у семьи куски, вечерами в барачных комнатах ваяли такие вот АНСы (или романы, или философские труды)... Когда слова «космос», «престиж страны» звучали магически, под эту марку удавалось провернуть самый фантастический проект... Когда ЦК КПСС принимал решения по задачам Итальянской компартии и проведению советских промышленных выставок за рубежом... Когда гоняли композиторов, пишущих «не так» (а сейчас иди не хочу на концерт, все равно в зале лишь друзья автора да узкий круг ценителей)... Когда власть зорко следила, что напишет какой-нибудь пятистепенный западногерманский журнал, и делала оргвыводы (тоже забытое слово). Когда интеллигенты спорили о «Солярисе», и страна впервые хохотала над «Бриллиантовой рукой»...

Все кануло, словно Атлантида.

Справка

АНС (аббревиатура в честь великого русского композитора Александра Николаевича Скрябина) — первый в мире студийный синтезатор, использующий уникальный оптический метод синтеза звука, разработанный ученым Евгением Мурзиным. Технический предшественник — вариафон Е. Шолпо, использовавшийся в тридцатые годы. АНС основан на идее графического управления звучанием. 

Может синтезировать звуки в пределах всего слышимого диапазона (от 20 до 20 000 герц). «Сердце» АНСа — фотооптический генератор на пяти дисках, напоминающих современные компакт-диски. Мелодия, воспроизводимая на АНСе, выглядит как последовательный набор штрихов разной длины и высоты, нанесенный на партитуру — стеклянную пластину, покрытую мастикой. По мнению специалистов, АНС предоставляет неограниченные возможности в области музыкальной интонации и колорита. Имеет безграничные тембровые и регистровые возможности.

Единственный действующий экземпляр АНСа хранится в Московском университете им. Ломоносова и продолжает с успехом использоваться многими известными российскими композиторами.

Эдуард АРТЕМЬЕВ, композитор: С помощью этой техники я создал эмоциональное поле «Соляриса»

— Из трeх кинокартин А. Тарковского, в работе над которыми я принимал участие, ближе всего мне «Солярис». Может быть, потому что мне впервые удалось на практике самому убедиться в возможности сосуществования двух различных музыкальных сфер: акустической и электронной. Симфонический оркестр, синтезатор АНС и натуральные природные шумы слились, как мне представляется, в единую музыкальную ткань и зазвучали как единый организм, став основой всей музыкальной концепции фильма. «Солярис» — это единственный в моей музыкальной практике фильм, где язык электроники был основой музыкального решения картины. Главной моей задачей, которую поставил А. Тарковский, было создание эмоционального поля кинокартины с помощью этой техники 

в начало